© Васильев Б. Л., наследники, 2015

* * *

Часть первая

1

За всю жизнь Коле Плужникову не встречалось столько приятных неожиданностей, сколько выпало в последние три недели. Приказа о присвоении ему, Николаю Петровичу Плужникову, воинского звания он ждал давно, но вслед за приказом приятные неожиданности посыпались в таком изобилии, что Коля просыпался по ночам от собственного смеха.

После утреннего построения, на котором был зачитан приказ, их сразу же повели в вещевой склад. Нет, не в общий, курсантский, а в тот, заветный, где выдавались немыслимой красоты хромовые сапоги, хрустящие портупеи, негнущиеся кобуры, командирские сумки с гладкими лаковыми планшетками, шинели на пуговицах и гимнастерка из строгой диагонали. А потом все, весь выпуск, бросились к училищным портным, чтобы подогнать обмундирование и в рост и в талию, чтобы влиться в него, как в собственную кожу. И там толкались, возились и так хохотали, что под потолком начал раскачиваться казенный эмалированный абажур.

Вечером сам начальник училища поздравлял каждого с окончанием, вручал «Удостоверение личности командира РККА» и увесистый «ТТ». Безусые лейтенанты оглушительно выкрикивали номер пистолета и изо всей силы тискали сухую генеральскую ладонь. А на банкете восторженно качали командиров учебных взводов и порывались свести счеты со старшиной. Впрочем, все обошлось благополучно, и вечер этот – самый прекрасный из всех вечеров – начался и закончился торжественно и красиво.

Почему-то именно в ночь после банкета лейтенант Плужников обнаружил, что он хрустит. Хрустит приятно, громко и мужественно. Хрустит свежей кожей портупеи, необмятым обмундированием, сияющими сапогами. Хрустит весь, как новенький рубль, которого за эту особенность мальчишки тех лет запросто называли «хрустом».

Собственно, все началось несколько раньше. На бал, который последовал после банкета, вчерашние курсанты явились с девушками. А у Коли девушки не было, и он, запинаясь, пригласил библиотекаршу Зою. Зоя озабоченно поджала губы, сказала задумчиво: «Не знаю, не знаю…» – но пришла. Они танцевали, и Коля от жгучей застенчивости все говорил и говорил, а так как Зоя работала в библиотеке, то говорил он о русской литературе. Зоя сначала поддакивала, а в конце обидчиво оттопырила неумело накрашенные губы:

– Уж больно вы хрустите, товарищ лейтенант.

На училищном языке это означало, что лейтенант Плужников задается. Тогда Коля так это и понял, а придя в казарму, обнаружил, что хрустит самым натуральным и приятным образом.

– Я хрущу, – не без гордости сообщил он своему другу и соседу по койке.

Они сидели на подоконнике в коридоре второго этажа. Было начало июня, и ночи в училище пахли сиренью, которую никому не разрешалось ломать.

– Хрусти себе на здоровье, – сказал друг. – Только, знаешь, не перед Зойкой: она – дура, Колька. Она жуткая дура и замужем за старшиной из взвода боепитания.

Но Коля слушал вполуха, потому что изучал хруст.

И хруст этот очень ему нравился.

На следующий день ребята стали разъезжаться: каждому полагался отпуск. Прощались шумно, обменивались адресами, обещали писать и один за другим исчезали за решетчатыми воротами училища.

А Коле проездные документы почему-то не выдавали (правда, езды было всего ничего: до Москвы). Коля подождал два дня и только собрался идти узнавать, как дневальный закричал издали:

– Лейтенанта Плужникова к комиссару!..

Комиссар, очень похожий на вдруг постаревшего артиста Чиркова, выслушал доклад, пожал руку, указал, куда сесть, и молча предложил папиросы.

– Я не курю, – сказал Коля и начал краснеть: его вообще кидало в жар с легкостью необыкновенной.

– Молодец, – сказал комиссар. – А я, понимаешь, все никак бросить не могу, не хватает у меня силы воли.

И закурил. Коля хотел было посоветовать, как следует закалять волю, но комиссар заговорил вновь:

– Мы знаем вас, лейтенант, как человека исключительно добросовестного и исполнительного. Знаем также, что в Москве у вас мать с сестренкой, что не видели вы их два года и соскучились. И отпуск вам положен. – Он помолчал, вылез из-за стола, прошелся, сосредоточенно глядя под ноги. – Все это мы знаем и все-таки решили обратиться с просьбой именно к вам… Это – не приказ, это – просьба, учтите, Плужников. Приказывать вам мы уже права не имеем…

– Я слушаю, товарищ полковой комиссар. – Коля вдруг решил, что ему предложат идти работать в разведке, и весь напрягся, готовый оглушительно заорать: «Да!»

– Наше училище расширяется, – сказал комиссар. – Обстановка сложная, в Европе – война, и нам необходимо иметь как можно больше общевойсковых командиров. В связи с этим мы открываем еще две учебные роты. Но штаты их пока не укомплектованы, а имущество уже поступает. Вот мы и просим вас, товарищ Плужников, помочь с этим имуществом разобраться. Принять его, оприходовать…

И Коля Плужников остался в училище на странной должности «куда пошлют». Весь курс его давно разъехался, давно крутил романы, загорал, купался, танцевал, а Коля прилежно считал постельные комплекты, погонные метры портянок и пары яловых сапог. И писал всякие докладные.

Так прошло две недели. Две недели Коля терпеливо, от подъема до отбоя и без выходных, получал, считал и приходовал имущество, ни разу не выйдя за ворота, словно все еще был курсантом и ждал увольнительной от сердитого старшины.

В июне народу в училище осталось мало: почти все уже выехали в лагеря. Обычно Коля ни с кем не встречался, по горло занятый бесконечными подсчетами, ведомостями и актами, но как-то с радостным удивлением обнаружил, что его… приветствуют. Приветствуют по всем правилам армейских уставов, с курсантским шиком выбрасывая ладонь к виску и лихо вскидывая подбородок. Коля изо всех сил старался отвечать с усталой небрежностью, но сердце его сладко замирало в приступе молодого тщеславия.

Вот тогда-то он и начал гулять по вечерам. Заложив руки за спину, шел прямо на группки курсантов, куривших перед сном у входа в казарму. Утомленно глядел строго перед собой, а уши росли и росли, улавливая осторожный шепот:

– Командир…

И, уже зная, что вот-вот ладони упруго взлетят к вискам, старательно хмурил брови, стремясь придать своему круглому, свежему, как французская булка, лицу выражение невероятной озабоченности…

– Здравствуйте, товарищ лейтенант.

Это было на третий вечер: носом к носу – Зоя. В теплых сумерках холодком сверкали белые зубы, а многочисленные оборки шевелились сами собой, потому что никакого ветра не было. И этот живой трепет был особенно пугающим.

– Что-то вас нигде не видно, товарищ лейтенант. И в библиотеку вы больше не приходите…

– Работа.

– Вы при училище оставлены?

– У меня особое задание, – туманно сказал Коля.

Они почему-то уже шли рядом и совсем не в ту сторону.

Зоя говорила и говорила, беспрерывно смеясь; он не улавливал смысла, удивляясь, что так покорно идет не в ту сторону. Потом он с беспокойством подумал, не утратило ли его обмундирование романтичного похрустывания, повел плечом, и портупея тотчас же ответила тугим благородным скрипом…

– …Жутко смешно! Мы так смеялись, так смеялись. Да вы не слушаете, товарищ лейтенант.

– Нет, я слушаю. Вы смеялись.

Она остановилась: в темноте вновь блеснули ее зубы. И он уже не видел ничего, кроме этой улыбки.

– Я ведь нравилась вам, да? Ну, скажите, Коля, нравилась?..

– Нет, – шепотом ответил он. – Просто… Не знаю. Вы ведь замужем.

– Замужем?.. – Она шумно засмеялась. – Замужем, да? Вам сказали? Ну и что же, что замужем? Я случайно вышла за него, это была ошибка…

Каким-то образом он взял ее за плечи. А может быть, и не брал, а она сама так ловко повела ими, что его руки оказались вдруг на ее плечах.

– Между прочим, он уехал, – деловито сказала она. – Если пройти по этой аллейке до забора, а потом вдоль забора до нашего дома, так никто и не заметит. Вы хотите чаю, Коля, правда?

Он уже хотел чаю, но тут темное пятно двинулось на них из аллейного сумрака, наплыло и сказало:

– Извините.

– Товарищ полковой комиссар! – отчаянно крикнул Коля, бросившись за шагнувшей в сторону фигурой. – Товарищ полковой комиссар, я…

– Товарищ Плужников? Что же это вы девушку оставили? Ай, ай.

– Да, да, конечно. – Коля метнулся назад, сказал торопливо: – Зоя, извините. Дела. Служебные дела.

Что Коля бормотал комиссару, выбираясь из сиреневой аллеи на спокойный простор училищного плаца, он намертво забыл уже через час. Что-то насчет портяночного полотна нестандартной ширины или, кажется, стандартной ширины, но зато не совсем полотна… Комиссар слушал, слушал, а потом спросил:

– Это что же, подруга ваша была?

– Нет, нет, что вы! – испугался Коля. – Что вы, товарищ полковой комиссар, это же Зоя, из библиотеки. Я ей книгу не сдал, вот и…

И замолчал, чувствуя, что краснеет: он очень уважал добродушного пожилого комиссара и врать стеснялся. Впрочем, комиссар заговорил о другом, и Коля кое-как пришел в себя.

– Это хорошо, что документацию вы не запускаете: мелочи в нашей военной жизни играют огромную дисциплинирующую роль. Вот, скажем, гражданский человек иногда может себе кое-что позволить, а мы, кадровые командиры Красной армии, не можем. Не можем, допустим, пройтись с замужней женщиной, потому что мы на виду, мы обязаны всегда, каждую минуту быть для подчиненных образцом дисциплины. И очень хорошо, что вы это понимаете… Завтра, товарищ Плужников, в одиннадцать тридцать прошу прибыть ко мне. Поговорим о вашей дальнейшей службе, может быть, пройдем к генералу.

– Ну, значит, до завтра. – Комиссар подал руку, задержал, сказал тихо: – А книжку в библиотеку придется вернуть, Коля. Придется!..

Очень, конечно, получилось нехорошо, что пришлось обмануть товарища полкового комиссара, но Коля почему-то не слишком огорчился. В перспективе ожидалось возможное свидание с начальником училища, и вчерашний курсант ждал этого свидания с нетерпением, страхом и трепетом, словно девушка – встречи с первой любовью. Он встал задолго до подъема, надраил до самостоятельного свечения хрустящие сапоги, подшил свежий подворотничок и начистил все пуговицы. В комсоставской столовой – Коля чудовищно гордился, что кормится в этой столовой и лично расплачивается за еду, – он ничего не мог есть, а только выпил три порции компота из сухофруктов. И ровно в одиннадцать прибыл к комиссару.

– А, Плужников, здорово! – Перед дверью комиссарского кабинета сидел лейтенант Горобцов – бывший командир Колиного учебного взвода, – тоже начищенный, выутюженный и затянутый. – Как делишки? Закругляешься с портянками?

Плужников был человеком обстоятельным и поэтому поведал о своих делах все, втайне удивляясь, почему лейтенант Горобцов не интересуется, что он, Коля, тут делает. И закончил с намеком:

– Вчера товарищ полковой комиссар меня тоже о делах расспрашивал. И велел…

Лейтенант Величко тоже был командиром учебного взвода, но второго, и вечно спорил с лейтенантом Горобцовым по всем поводам. Коля ничего не понял из того, что сообщил ему Горобцов, но вежливо покивал. А когда раскрыл рот, чтобы попросить разъяснений, распахнулась дверь комиссарского кабинета и вышел сияющий и тоже очень парадный лейтенант Величко.

– Роту дали, – сказал он Горобцову. – Желаю того же!

Горобцов вскочил, привычно одернул гимнастерку, согнав одним движением все складки назад, и вошел в кабинет.

– Привет, Плужников, – сказал Величко и сел рядом. – Ну, как дела, в общем и целом? Все сдал и все принял?

– В общем, да. – Коля вновь обстоятельно рассказал о своих делах. Только ничего не успел намекнуть насчет комиссара, потому что нетерпеливый Величко перебил раньше:

– Коля, будут предлагать – просись ко мне. Я там несколько слов сказал, но ты, в общем и целом, просись.

– Куда проситься?

Тут в коридор вышли полковой комиссар и лейтенант Горобцов, и Величко с Колей вскочили. Коля начал было «по вашему приказанию…», но комиссар не дослушал:

– Идем, товарищ Плужников, генерал ждет. Вы свободны, товарищи командиры.

К начальнику училища они прошли не через приемную, где сидел дежурный, а через пустую комнату. В глубине этой комнаты была дверь, в которую комиссар вышел, оставив озабоченного Колю одного.

До сих пор Коля встречался с генералом, когда генерал вручал ему удостоверение и личное оружие, которое так приятно оттягивало бок. Была, правда, еще одна встреча, но Коля о ней вспоминать стеснялся, а генерал навсегда забыл.

Встреча эта состоялась два года назад, когда Коля – еще гражданский, но уже стриженный под машинку – вместе с другими стрижеными только-только прибыл с вокзала в училище. Прямо на плацу они сгрузили чемоданы, и усатый старшина (тот самый, которого они порывались отлупить после банкета) приказал всем идти в баню. Все и пошли – еще без строя, гуртом, громко разговаривая и смеясь, – а Коля замешкался, потому что натер ногу и сидел босиком. Пока он напяливал ботинки, все уже скрылись за углом. Коля вскочил, хотел было кинуться следом, но тут его вдруг окликнули:

– Куда же вы, молодой человек?

Сухонький, небольшого роста генерал сердито смотрел на него.

– Здесь армия, и приказы в ней исполняются беспрекословно. Вам приказано охранять имущество, вот и охраняйте, пока не придет смена или не отменят приказ.

Приказа Коле никто не давал, но Коля уже не сомневался, что приказ этот как бы существовал сам собой. И поэтому, неумело вытянувшись и сдавленно крикнув: «Есть, товарищ генерал!» – остался при чемоданах.

А ребята, как на грех, куда-то провалились. Потом выяснилось, что после бани они получили курсантское обмундирование, и старшина повел их в портняжную мастерскую, чтобы каждый подогнал одежду по фигуре. Все это заняло уйму времени, а Коля покорно стоял возле никому не нужных вещей. Стоял и чрезвычайно гордился этим, словно охранял склад с боеприпасами. И никто на него не обращал внимания, пока за вещами не пришли двое хмурых курсантов, получивших внеочередные наряды за вчерашнюю самоволку.

– Не пущу! – закричал Коля. – Не смейте приближаться!..

– Чего? – довольно грубо поинтересовался один из штрафников. – Вот сейчас дам по шее…

– Назад! – воодушевленно заорал Плужников. – Я – часовой! Я приказываю!..

Оружия у него, естественно, не было, но он так вопил, что курсанты на всякий случай решили не связываться. Пошли за старшим по наряду, но Коля и ему не подчинился и потребовал либо смены, либо отмены. А поскольку никакой смены не было и быть не могло, то стали выяснять, кто назначил его на этот пост. Однако Коля в разговоры вступать отказался и шумел до тех пор, пока не явился дежурный по училищу. Красная повязка подействовала, но, сдав пост, Коля не знал, куда идти и что делать. И дежурный тоже не знал, а когда разобрались, баня уже закрылась, и Коле пришлось еще сутки прожить штатским человеком, но зато навлечь на себя мстительный гнев старшины…

И вот сегодня предстояло в третий раз встретиться с генералом. Коля желал этого и отчаянно трусил, потому что верил в таинственные слухи об участии генерала в испанских событиях. А поверив, не мог не бояться глаз, совсем еще недавно видевших настоящих фашистов и настоящие бои.

Наконец-то приоткрылась дверь, и комиссар поманил его пальцем. Коля поспешно одернул гимнастерку, облизнул пересохшие вдруг губы и шагнул за глухие портьеры.

Вход был напротив официального, и Коля оказался за сутулой генеральской спиной. Это несколько смутило его, и доклад он прокричал не столь отчетливо, как надеялся. Генерал выслушал и указал на стул перед столом. Коля сел, положив руки на колени и неестественно выпрямившись. Генерал внимательно поглядел на него, надел очки (Коля чрезвычайно расстроился, увидев эти очки…) и стал читать какие-то листки, подшитые в красную папку: Коля еще не знал, что именно так выглядит его, лейтенанта Плужникова, личное дело.

– Все пятерки – и одна тройка? – удивился генерал. – Отчего же тройка?

– Тройка по матобеспечению, – сказал Коля, густо, как девушка, покраснев. – Я пересдам, товарищ генерал.

– Нет, товарищ лейтенант, поздно уже, – усмехнулся генерал.

– Отличные характеристики со стороны комсомола и со стороны товарищей, – негромко сказал комиссар.

– Угу, – подтвердил генерал, снова погружаясь в чтение.

Комиссар отошел к открытому окну, закурил и улыбнулся Коле, как старому знакомому. Коля в ответ вежливо шевельнул губами и вновь напряженно уставился в генеральскую переносицу.

– А вы, оказывается, отлично стреляете? – спросил генерал. – Призовой, можно сказать, стрелок.

– Честь училища защищал, – подтвердил комиссар.

– Прекрасно! – Генерал закрыл красную папку, отодвинул ее и снял очки. – У нас есть к вам предложение, товарищ лейтенант.

Коля с готовностью подался вперед, не проронив ни слова. После должности уполномоченного по портянкам он уже не надеялся на разведку.

– Мы предлагаем вам остаться при училище командиром учебного взвода, – сказал генерал. – Должность ответственная. Вы какого года?

– Я родился двенадцатого апреля тысяча девятьсот двадцать второго года! – отбарабанил Коля.

Он сказал машинально, потому что лихорадочно соображал, как поступить. Конечно, предлагаемая должность была для вчерашнего выпускника чрезвычайно почетной, но Коля не мог вот так, вдруг, вскочить и заорать: «С удовольствием, товарищ генерал!» Не мог потому, что командир – он был твердо убежден в этом – становится настоящим командиром, только послужив в войсках, похлебав с бойцами из одного котелка, научившись командовать ими. А он хотел стать таким командиром и поэтому пошел в общевойсковое училище, когда все бредили авиацией или на крайний случай танками.

– Через три года вы будете иметь право поступать в академию, – продолжал генерал. – А судя по всему, вам следует учиться дальше.

– Мы даже предоставим вам право выбора, – улыбнулся комиссар. – Ну, в чью роту хочешь: к Горобцову или к Величко?

– Горобцов ему, наверно, надоел, – усмехнулся генерал.

Коля хотел сказать, что Горобцов совсем ему не надоел, что он отличный командир, но все это ни к чему, потому что он, Николай Плужников, оставаться в училище не собирается. Ему нужна часть, бойцы, потная лямка взводного – все то, что называется коротким словом «служба». Так он хотел сказать, но слова запутались в голове, и Коля вдруг опять начал краснеть.

– Можете закурить, товарищ лейтенант, – сказал генерал, пряча улыбку. – Покурите, обдумайте предложение…

– Не выйдет, – вздохнул полковой комиссар. – Не курит он, вот незадача.

– Не курю, – подтвердил Коля и осторожно прокашлялся. – Товарищ генерал, разрешите?

– Слушаю, слушаю.

– Товарищ генерал, я благодарю вас, конечно, и большое спасибо за доверие. Я понимаю, что это – большая честь для меня, но все-таки разрешите отказаться, товарищ генерал.

– Почему? – Полковой комиссар нахмурился, шагнул от окна. – Что за новости, Плужников?

Генерал молча смотрел на него. Смотрел с явным интересом, и Коля приободрился:

– Я считаю, что каждый командир должен сначала послужить в войсках, товарищ генерал. Так нам говорили в училище, и сам товарищ полковой комиссар на торжественном вечере тоже говорил, что только в войсковой части можно стать настоящим командиром.

Комиссар растерянно кашлянул и вернулся к окну. Генерал по-прежнему смотрел на Колю.

– И поэтому большое вам, конечно, спасибо, товарищ генерал, – поэтому я очень вас прошу: пожалуйста, направьте меня в часть. В любую часть и на любую должность.

Коля замолчал, и в кабинете возникла пауза. Однако ни генерал, ни комиссар не замечали ее, но Коля чувствовал, как она тянется, и очень смущался.

– Я, конечно, понимаю, товарищ генерал, что…

– А ведь он молодчага, комиссар, – вдруг весело сказал начальник. – Молодчага ты, лейтенант, ей-богу, молодчага!

А комиссар неожиданно рассмеялся и крепко хлопнул Колю по плечу:

– Спасибо за память, Плужников!

И все трое заулыбались так, будто нашли выход из не очень удобного положения.

– Значит, в часть?

– В часть, товарищ генерал.

– Не передумаешь? – Начальник вдруг перешел на «ты» и обращения этого уже не менял.

– И все равно, куда пошлют? – спросил комиссар. – А как же мать, сестренка?.. Отца у него нет, товарищ генерал.

– Знаю. – Генерал спрятал улыбку, смотрел серьезно, барабанил пальцами по красной папке. – Особый Западный устроит, лейтенант?

Коля зарозовел: о службе в Особых округах мечтали как о немыслимой удаче.

– Командиром взвода согласен?

– Товарищ генерал!.. – Коля вскочил и сразу сел, вспомнив о дисциплине. – Большое, большое спасибо, товарищ генерал!..

– Но с одним условием, – очень серьезно сказал генерал. – Даю тебе, лейтенант, год войсковой практики. А ровно через год я тебя назад затребую, в училище, на должность командира учебного взвода. Согласен?

– Согласен, товарищ генерал. Если прикажете…

– Прикажем, прикажем! – засмеялся комиссар. – Нам такие некурящие страсть как нужны.

– Только есть тут одна неприятность, лейтенант: отпуска у тебя не получается. Максимум в воскресенье ты должен быть в части.

– Да, не придется тебе у мамы в Москве погостить, – улыбнулся комиссар. – Она где там живет?

– На Остоженке… То есть теперь это называется Метростроевская.

– На Остоженке… – вздохнул генерал и, встав, протянул Коле руку: – Ну, счастливо служить, лейтенант. Через год жду, запомни!

  1. Николай Плужников – главный герой, которому посвящен весь роман. В начале книги он – выпускник военного училища, который сам вызывается в действующую боевую часть, чтобы оправдать только что полученное звание «лейтенанта».
  2. Мирра – еврейка, которой на момент начала войны всего 16 лет. Это тихая и скромная девушка, всю жизнь, страдающая от того, что была калекой и хромала, нося протез. В Брестской крепости она подрабатывала, помогая готовить.
  3. Сальников – боевой товарищ Николая, с которым он знакомится после первого же боя. Вместе они проходят через многие испытания, а впоследствии Сальников спасает ему жизнь, а сам попадает в немецкий лагерный госпиталь.
  4. Федорчук – военнослужащий, прячущийся в подвале. Он хочет спасти себя любой ценой и вскоре сдается в плен. Но Николай убивает его, не позволив совершить преступление.
  5. Волков – один из бойцов в подземельях, который постепенно сходит с ума от ужасов войны. Он боится Николая.
  6. Семишный – последний товарищ лейтенанта в руинах крепости, который наказал ему хранить знамя полка.

Незадолго до 22 июня

Успешный выпускник военного училища, которого последние 3 недели преследовали только приятные неожиданности, задерживается в свой отпуск на пару дней помочь с распределением имущества заведения. Там же ему предлагают стать командиром взвода, но Коля считает, что невозможно стать настоящим военным, если не «понюхал пороха». Генерал, предложивший ему эту должность, оценил поступок молодого человека, и сразу же предложил через год военной службы возвратиться и продолжить учебу. Этим Николай был несомненно доволен. Но теперь сразу после завершения всех дел здесь, он отправляется в Брестскую крепость.

По пути туда он заезжает в Москву, чтобы повидать маму и младшую сестру Веру. Здесь же он видится с подругой сестры Валей, которая дает понять, что испытывает к нему чувства. Последний вечер дома заканчивается застольем и неумелыми танцами, а также пробуждением интереса к Вале и ее обещанием дождаться.

Следующая остановка Коли – Брест. Здесь все не так радужно, как казалось. Ощущается напряжение с предчувствием войны, но многие не верят, что она начнется. В ресторане он встречает скрипача Свицкого, который отправляет его со своей племянницей Миррой в крепость. На КПП его немного задержали. Оказывается, его еще не внесли в списки, но так как время позднее, все бумажные дела оставляют на утро.

Ночь на 22 июня 1941 года главный герой встречает в подвале одного из складов, рядом с ним еще несколько человек, с которыми они пьют чай. Но уже скоро они слышат грохот и взрывы. Так начался для них последний бой, который не скоро закончится. Один из военных говорит о том, что это немцы атакуют. Николай устремляется наружу в свой полк, где его еще не внесли в списки.

Война

Выбежав из подвала, Плужников с головой окунается в хаос войны и обстрелов – повсюду на его глазах гибнут люди. Оказавшись в самом центре Брестской крепости, он спешит к командному пункту. В пути ему говорят о том, что да, это немцы, перешли в наступление без объявления войны. Многие говорят о захвате крепости. Объединившись с другими военными, главный герой помогает отбить местный клуб, после чего получает поручение – занятую точку удержать. Здесь же, после первой атаки, он знакомится с одним из бойцов – Сальниковым. Обстрел и налеты немцев не прекращаются весь день. Бойцы стойко отбивают атаки – для того, чтобы охладить оружие, они тратят всю свою воду.

Спустившись в подвальные помещения, Николай обнаруживает там трех спрятавшихся женщин, которые якобы видели здесь немцев. Обход подземелий не дал результатов. Все, что занимает солдат сейчас – где раздобыть патроны и воду, и когда придет подмога? Но уже через небольшой промежуток времени именно из подвала прорываются немцы. Бойцам ничего не остается, как покинуть эту точку. Перебравшись в другой подвал, где прячутся уже солдаты, Коля становится виновным в потере доверенного ему здания клуба, по закону военного времени его должны расстрелять. Спасает только нехватка патронов.

Он и сам это понимает, поэтому делает все возможное и возвращает контроль над зданием. Он пытается искупить свою вину, не отходя от пулемета весь день. Через долгое время приходит подмога, и их отправляют в подвалы. Но отдохнуть им не удается, ведь на каждом шагу они натыкаются на немцев. Один из солдат говорит о бегстве из крепости, но Плужников отвергает эту идею, ведь такого приказа не было. В это время захватчики сменили тактику. Если раньше они предлагали сложить оружие под угрозой расстрела, то теперь, увидев, что защитники не сдаются, по громкоговорителям обещали хорошую жизнь и включали знакомые всем советские песни. Ответом немцам стал хор, звучащий из руин: «Это есть наш последний и решительный бой…»

Но вскоре лейтенанту снова приходится спасаться бегством в обширных подвалах. Выжившие спасаются из последних сил. Ночью они прорываются к немцам и воруют боеприпасы, а днем этим же оружием отбивают атаки. Они уже не знают, сколько дней и ночей продолжается этот ад. Воды катастрофически не хватает, и они принимают решение, отдать женщин и детей, которые прячутся в тех же подземельях, в плен, поскольку их нечем поить и кормить.

Помимо них Николай выводит раненого пограничника Денищика, который рассказывает ему, что город приказано сдать и спасаться все кто может. Но они оба понимают – для того, чтобы выбраться из крепости им необходимо оружие, которого у них нет. Так им приходит идея добраться до склада, где хранятся боеприпасы. Вместе с Сальниковым они отправляются на поиски, но в пути они натыкаются на фашистов, и боевой товарищ Плужникова оказывается у них в руках, спасая Колю.

Сам же он с трудом скрывается в очередном подземелье, которое по факту оказывается целым бункером, засыпанным в первые минуты немецкой атаки. В нем уже спрятались знакомая ему ранее Мирра и еще пару военнослужащих по фамилии Федорчук и Волков. Они кое-как откопались и иногда выбирались наружу. Здесь есть вода и продовольственные запасы, которые помогают герою встать на ноги. По сети подземных тоннелей можно было добраться к оружейному складу.

По законам военного времени

Бойцы не готовы сдаваться. Поняв, что всю крепость пронизывает сеть подвалов, Плужников не хочет отсиживаться и решает пробраться к, оставшимся в живых, солдатам своей части. Он выдвигается в путь, но опаздывает. В это время немецкая армия взрывает крепость, и все бойцы погибают. Ему ничего не остается, как вернуться в бункер. Здесь он не понимает, что делать дальше, а Федорчук не хочет воевать, а желает лишь спасти свою жизнь. В крепости своих уже почти не осталось – почти весь день тишина, и лишь изредка слышатся выстрелы. Тогда Плужников решает покончить с собой, но от этого его спасает Мирра. Этот эпизод вернул к нему уверенность в необходимости продолжать жизнь и борьбу.

Периодически они поднимаются на поверхность и устраивают вылазки, в одну из которых Федорчук сдается в плен. Но Николай не может этого допустить и стреляет ему в спину. Все это происходит на глазах у Волкова, который начинает бояться своего товарища. От работающих недалеко пленных, Плужников узнает о том, что Сальников жив и находится в немецком госпитале. В это время Василий Волков пропадает после вылазки, а главный герой захватывает «языка» и узнает все новости. Безоружного пленного следовало убить, но Коля не смог этого сделать и отпустил его.

Он знал заранее, что это было ошибкой, и скоро немцы обнаружили их лаз, но защитникам удалось спастись. Лейтенант, бывший с ними в подвале, обнаружил у себя заражение крови и подорвал себя связкой гранат в толпе немецких солдат. Коля и девушка остаются в подвалах вдвоем.

Первая любовь

Вскоре Николай принимает решение отдать Мирру в немецкий плен, чтобы она не умерла. Но Мирра – еврейка, и если об том узнают немцы, то ее сразу же расстреляют. Поэтому она остается. Между девушкой и Плужниковым вспыхивают теплые чувства, и они признаются друг другу в любви. Девушка уже и не думала, что когда-то сможет быть любимой из-за своей хромоты, но военное время подарило ей такую возможность. Так они впервые влюбляются и становятся мужем и женой в этих подземельях.

Известный ранее, Волков, сходит с ума и, однажды случайно встретив Николая в руинах, убегает. Из-за чего попадает к немцам, и его расстреливают.

Наступает осень. Мирра понимает, что беременна. Запасы продовольствия на исходе и вместе они решают, что медлить больше нельзя. Она отправляется к другим пленным женщинам, которые работают на завалах, рассчитывая, что затеряется среди них. Но этому плану не суждено было сбыться. Немцы девушку вычисляют, избивают и еще живую заваливают кирпичами. Единственное на что она надеялась в этот момент, что Коля ничего этого не видит.

Долгая зима

Молодой человек и правда оказывается вне этой трагедии и, счастлив думать, что Мирра спаслась. Все это время он продолжает жить один в подземельях развалин, оставшихся от Брестской крепости. Тем временем наступает зима. Все это время немцы ищут тайное укрытие последнего бойца, который доставляет им неудобства. Они находят бункер и взрывают его. Тогда Плужникову приходится искать другое убежище.

Спасаясь от организованной за ним погони, в одном из подвалов он обнаруживает слабого и парализованного старшину Семишного. Ни смотря на полученные ранения, он внушает главному герою веру и уверенность в том, что нужно продолжать сопротивляться захватчикам. Сам старшина не может ходить, поэтому посылает воевать Колю, чтобы показать немцам, что «крепость жива».

Из-за постоянной жизни в подземелье и нехватку еды и воды, главный герой постепенно начинает слепнуть. Наступает 1 января 1942 года, когда умирает последний живой человек рядом с ним. Семишный перед смертью открыл лейтенанту тайну – под его ватником – знамя полка, который теперь переходит к Плужникову. Ведь пока хоть один боец оказывает сопротивление, крепость – не сдана.

Последний солдат

Вскоре последнего солдата обнаруживают немцы, и для того, чтобы организовать перевод, приглашают пленного скрипача. По воле случая, им оказывается дядя погибшей Мирры, который рассказывает ему последние новости с фронта. Красная армия начала контрнаступление, после того как разбила фашистские войска под самой Москвой. Спросив у еврея, какое сегодня число, Николай узнает, что ему уже исполнилось 20 лет.

Теперь Николай чувствует, что его долг перед Родиной выполнен и сам выходит из укрытия. Он оказывается еле живым и практически слепым, седым стариком, но пока он идет к немецкой санитарной машине, немецкий генерал отдает ему честь. На вопрос о его имени, он отвечает: «Я – русский солдат». Женщины, работающие неподалеку, увидев последнего защитника крепости, упали на колени и заплакали. Но лейтенант ничего этого не видел – он смотрел на солнце своими слепыми глазами. Не дойдя до машины пары шагов, он упал замертво.

Эпилог

После Великой отечественной войны прошли годы. Но в музее крепости города Бреста рассказывают о великом подвиге последнего солдата, который многие месяцы в одиночку сражался с фашистскими захватчиками. Из всех знамен найдено только одно.

Каждый год 22 июня на вокзал города Бреста приезжает старая женщина и приносит цветы к табличке, на которой написано о подвигах советских солдат, в том числе и неизвестного лейтенанта Николая.

Заключение

Благодаря произведениям, подобным «В списках не значился», страна и современные люди узнают о мучениях, пережитых советским народом, и подвиге, который они совершили.

Тест по повести В списках не значился

Василий Владимирович Быков

«В списках не значился»

Часть первая

Николаю Петровичу Плужникову присвоили воинское звание, выдали форму лейтенанта и увесистый ТТ. Начался самый прекрасный из всех вечер. Девушки у него не было, и он пригласил Зою, библиотекаршу. Потом все ребята уезжали в отпуск, а Колю попросили помочь в училище. Ему приходилось отсчитывать метры полотна и наборы обмундирования, когда его сокурсники наслаждались летним отпуском. Потом ему, как отличнику по всем дисциплинам, предложили остаться в училище и поступать в академию. Но Николая отказался - он хотел служить в армии. И его направили командиром взвода в Особый Западный округ. Николай радовался, хотя и сожалел, что отпуск домой, в Москву, выходит совсем кратеньким. Приехав домой, он едва узнал в девушке свою сестру Веру. А вот мать не изменилась. Она расплакалась: как сын на отца похож.

Отец погиб в Средней Азии от рук басмачей еще в 1926 году. На семейный обед пришла красавица Валя, подруга сестры. Коля понял, почему в свои 19 еще и не целовался – на свете есть она, Валя. Но задержаться он мог только до более позднего ночного поезда. Прощаясь с провожающими девушками, Николай беспокоится, чтобы не закрылись станции метро. Молодой офицер уехал в Брест. Началась война.

Часть вторая

Плужников оказался в самом центре незнакомой и уже полыхающей крепости. Артобстрел продолжался, но немцы перенесли огонь на внешние обводы. Кругом все пылало, заживо горели люди. Николай бежал на КПП - куда ему явиться, где он должен быть. Спасаясь от снаряда, прыгнул в воронку. Боец, тоже прыгнувший в эту воронку, сообщил, что немцы в клубе. Они с бойцом искали, но не нашли склад, и Плужников остался с одним пистолетом. Оказавшись среди своих, он получил приказ набить патронами расстрелянные ленты. Но в подвале патронов уже не было - кончились. Ожидали подмогу из города. Замполит поинтересовался у Николая, из какого он полка. Николай сказал, что он ещё не значится в списках. Ему дали десять человек атаковать окна здания, где засели немцы. Плужников распределил окна между бойцами, кинулись в атаку.

Молодой офицер видел оскаленные рты и слышал звериный рёв, кидаясь в общий бой. Немцы побежали. Кроме тошноты и усталости, он не испытывал ничего. Ему поручено удерживать костёл - это ключ цитадели, обещали станковый пулемёт. Выдали каски. Потом была бомбёжка. В здании находились три женщины - они видели немцев в подвале. Туда шло три хода. Лейтенант разделил бойцов на группы и, не выдав собственного ужаса перед темнотой подвала, проверил - не обнаружили никого и решили, что женщинам с испугу померещилось.

Новая атака. Сержант бил из пулемёта, Плужников удерживал окна, стреляя в серо-зелёные фигурки немцев. После атаки была бомбёжка, а за ней - атака. И так весь день. Хотелось лечь и закрыть глаза, но нельзя. Патронов уже нет. Живых осталось пятеро и двое раненых. Людям и пулемёту нужна вода. С собранными фляжками боец побежал к Бугу. Пограничник и Плужников решили «пощупать» немцев: автоматы не брать, только патроны и гранаты. Набрав боеприпасов, они наткнулись на немца - раненый, он стрелял в них. Николай не разрешал добивать, но пограничник обозлился – сколько наших уже погибло! И все-таки добил.

Был приказ собрать оружие и наладить связь. Женщин и детей перевести в подвалы. И продолжать удерживать костёл.

Ответ на вопрос о помощи прозвучал так, что Плужников понял – ее ждать не надо. Через час пришло подкрепление - десять бойцов. Николай хотел проинструктировать их, но слезы текли из его обожжённых глаз и не было совсем никаких сил. Лейтенант прилёг и как провалился. Кончился первый день войны. Сколько их впереди - никто из бойцов не знает.

Очень кратко Молоденький лейтенант попадает в Брестскую крепость в первый день войны. Десять месяцев он упорно сопротивляется фашистам и умирает несломленным.

Часть первая

Девятнадцатилетний Коля Плужников заканчивает военное училище в звании младшего лейтенанта. Вместо отпуска комиссар просит его помочь разобраться с имуществом училища, которое расширяется в связи с осложнившейся обстановкой в Европе.

Две недели Плужников разбирает и учитывает военное имущество. Затем его вызывает генерал и предлагает остаться в родном училище командиром учебного взвода с перспективой продолжить учёбу в Военной Академии. Коля отказывается - он хочет служить в армии.

Колю назначают командиром взвода и направляют в Особый Западный округ с условием, что через год он вернётся в училище.

На место службы Коля отправляется через Москву. Он выкраивает несколько часов, чтобы повидаться с матерью и младшей сестрой - отец Коли погиб в Средней Азии от рук басмачей. Дома Коля знакомится с подругой сестры. Девушка давно влюблена в него. Она обещает ждать Колю и собирается навестить его на новом месте службы. Девушка считает, что скоро начнётся война, но Коля убеждён - это пустые слухи, а Красная Армия сильна и не пустит врага на нашу территорию.

В Брест Коля приезжает вечером. Не найдя столовой, он вместе со случайными попутчиками отправляется в ресторан, где играет скрипач-самоучка. В Бресте неспокойно, каждую ночь за Бугом слышится рёв моторов, танков и тягачей.

Поужинав, Коля расстаётся с попутчиками. Они зовут его с собой, но Плужников остаётся в ресторане. Скрипач играет для лейтенанта, а племянница музыканта Мирра провожает Колю в Брестскую крепость.

На контрольно-пропускном пункте Колю направляют в казарму для командировочных. Миррочка берётся его проводить.

Мирра, хромая еврейская девушка, работающая в крепости, осведомлена обо всём, что происходит и в городе, и в гарнизоне. Это кажется Коле подозрительным. Перед очередным КПП он пытается открыть кобуру табельного оружия и через миг уже лежит в пыли под прицелом дежурного.

Уладив недоразумение, Мирра берётся очистить Колю от пыли и ведёт его на склад в большом подвале. Там лейтенант встречает двух немолодых женщин, усатого старшину, хмурого сержанта и вечно сонного молодого бойца. Пока Коля чистится, начинает светать, кончается ночь на 22 июня 1941 года. Колю усаживают пить чай, и тут слышится грохот взрывов. Старшина уверен, что началась война. Коля бросается наверх, чтобы успеть в свой полк, ведь в списках он не значится.

Часть вторая

Плужников попадает в центр незнакомой крепости. Кругом всё пылает, в гараже заживо горят люди. По дороге на КПК Коля прячется в воронке вместе с незнакомым бойцом, который сообщает: немцы уже в крепости. Плужников понимает, что война действительно началась.

Следуя за бойцом по фамилии Сальников, Коля прибивается к своим и под командованием замполитрука отбивает занятый немцами клуб - бывший костёл. Удержать костёл поручают Коле. Весь оставшийся день крепость бомбят. Коля и десяток бойцов отбивают атаки фашистов трофейным оружием. Вся вода уходит на охлаждение пулемётов, берег реки уже занят фашистами, и бойцов мучает жажда.

Между атаками Плужников и Сальников обследуют обширный подвал костёла - прячущиеся там женщины вроде бы видели немцев - но никого не находит. Вечером вёрткий Сальников приносит воды. Коля начинает понимать, что Красная Армия им не поможет.

Под утро немцы прорываются через подвал. Коля и Сальников под обстрелом перебегают в другой подвал, где засел небольшой отряд солдат во главе со старшим лейтенантом. Тот считает, что костёл пришлось оставить из-за Плужникова. Коля тоже чувствует свою вину - недоглядел - и берётся искупить её.

Коля получает приказ исправить ошибку и отбить костёл. Его отбивают, и повторяется вчерашний день - бомбёжки, атаки. Коля лежит за пулемётом и стреляет, обжигаясь о раскалённый корпус.

Утром их сменяют. Коля, Сальников и высокий пограничник отходят, попадают под обстрел и прорываются в подвальный отсек, из которого нет выхода. Только ночью они прорываются к кольцевым казармам, под которыми тоже проходит сеть подвалов. Враг тем временем меняет тактику. Теперь немецкие сапёры методично взрывают развалины, уничтожая места, где можно спрятаться.

В подвалах Коля встречает раненого политрука и узнаёт от него, что немцы обещают райскую жизнь сдавшимся «доблестным защитникам крепости». Политрук же считает, что немцев надо бить, чтобы они боялись каждого камня, дерева и дыры в земле. Коля понимает - политрук прав.

На следующий день Коля попадает в общие подвалы.

Политрук погибает, забрав с собой нескольких фашистов, высокого пограничника смертельно ранит во время штурма моста, затем командиры отправляют в немецкий плен женщин и детей, чтобы они не умерли от жажды в подвалах.

Коля добывает воду для раненых. Пограничник просит отвести его к выходу из подвала - он хочет умереть под открытым небом. Помогая другу, Коля рассказывает, что всем вышел приказ «разбегаться кто куда». Но патронов нет, а прорываться без боеприпасов - бессмысленное самоубийство.

Оставив пограничника умирать, Коля и Сальников отправляются искать склад боеприпасов. Немцы уже заняли крепость. Днём они уничтожают развалины, а ночью эти развалины оживают.

Друзья пробираются к складу днём, прячась в воронках. В одной из воронок их обнаруживает немец. Сальникова начинают избивать, а Плужникова гоняют по кругу, «подбадривая» автоматными очередями, пока тот не ныряет в незаметную дыру в земле.

Коля попадает в изолированный бункер, где встречает Мирру и её спутников - старшего сержанта Федорчука, старшину, красноармейца Васю Волкова. У них есть запас еды, воду они добыли, проломив пол и вырыв колодец. Придя в себя, Коля чувствует, что оказался дома.

Часть третья

Пока Коля воевал, они пробрались по подвалам в этот изолированный бункер с двумя выходами - на поверхность и в оружейный склад.

Плужнников решает пробраться к засевшим в дальних подвалах остаткам гарнизона, но опаздывает: на его глазах немцы взрывают укрытие и уничтожают последних защитников крепости. Теперь в развалинах остаются только разрозненные одиночки.

Плужников возвращается в подвал и долго лежит на скамье, вспоминая тех, с кем воевал все эти дни.

Коля выносит себе смертный приговор и решает застрелиться. Его останавливает Мирра. На следующее утро Плужников окончательно приходит в себя, вооружает оказавшихся в его подчинении мужчин и устраивает вылазки на поверхность, надеясь найти хоть кого-то из своих. Коля верит, что Сальников ещё жив, и постоянно ищет его.

Во время одной из вылазок начинается перестрелка и старшину ранят в ногу. На следующий день пропадает Федорчук. Коля вместе с Васей Волковым отправляется его искать и видит, как тот добровольно сдаётся немцам в плен. Плужников убивает предателя выстрелом в спину.

Вася начинает бояться своего командира. Тем временем в крепость заходят немцы и начинают зачищать развалины. Коля и Волков отступают и натыкаются на пленных, среди которых Плужников видит знакомого красноармейца. Тот сообщает Коле, что Сальников жив и находится в немецком лазарете. Пленный пытается выдать его. Коле приходится убегать, и он теряет Волкова.

Плужников замечает, что в крепость пришли немцы другого рода - не такие хваткие и быстрые. Одного он берёт в плен и выясняет, что это - мобилизованный немецкий рабочий из караульной команды. Коля понимает, что должен убить пленного, но не может этого сделать и отпускает его.

Рана старшины загнивает, он чувствует, что протянет недолго, и решает дорого продать свою жизнь. Старшина взрывает ворота, через которые враг попадает в крепость, вместе с собой и большой группой немцев.

Часть четвёртая

По совету старшины, Коля хочет отправить Мирру к немцам в плен, надеясь, что она сможет выжить. Девушка же думает, что Коля хочет избавиться от неё как от обузы. Она понимает, что её, калеку и еврейку, немцы убьют.

Плужников обследует лабиринт подвалов и натыкается на двух выживших - сержанта и ефрейтора. Они собираются уходить из крепости и зовут Колю с собой. Мирру новые знакомые брать с собой не хотят. Они считают, что Красная Армия разбита, и хотят поскорее сбежать. Коля отказывается бросать девушку одну и заставляет сержанта и ефрейтора уйти, снабдив их патронами.

Мирра влюблена в Колю, а он разделяет её чувства. Они становятся мужем и женой.

Проходит время. Плужников каждый день патрулирует крепость. В одну из таких вылазок он встречает Васю Волкова. Тот сошёл с ума, но Плужникова всё ещё боится. Увидев Колю, Волков убегает, натыкается на немцев и погибает.

Наступает осень. Мирра признаётся Коле, что ждёт ребёнка и должна уйти. Коля уже видел в крепости отряд пленных женщин, которые разбирали завалы. Он отводит Мирру к ним, она пытается смешаться с пленными, но лишнюю женщину замечают. Её узнаёт немец, которого когда-то пощадил Коля. Мирра пытается отойти подальше, чтобы Плужников, который следит за всем из подвальной дыры, ничего не понял и не вмешался. Девушку жестоко избивают и протыкают штыком.

Полуживую девушку заваливают кирпичами в небольшой воронке.

Часть пятая

Коля заболевает и теряет счёт дням. Когда Плужников выздоравливает и выбирается наружу, в крепости уже лежит снег. Он снова начинает охотиться за немецкими патрулями.

Плужников уверен, что Мирра вернулась к семье, и старается не думать о ней.

Коля попадает в костёл, вспоминает, как сражался за него, и понимает: смерти и одиночества нет, «потому что есть оно, это прошлое». Немцы пытаются поймать его, тихонько оцепив костёл, но Плужников сбегает. Вечером Коля возвращается в свой обжитый уголок и обнаруживает, что он взорван - Плужникова выдали следы на свежевыпавшем снегу.

Коля отправляется в необследованные подвалы и встречает там выжившего старшину Семишного. Он ранен в позвоночник и уже не может ходить - его постепенно парализует. Но дух старшины не сломлен, он уверен, что врагу сопротивляется каждый метр родной земли. Он заставляет Колю каждый день выходить из подвала и убивать захватчиков.

Коля постепенно начинает терять зрение, но упорно идёт «на охоту». Старшине тоже становится всё хуже, он с трудом сидит, но не сдаётся, «с боем отдавая смерти каждый миллиметр своего тела».

В первый день 1942 года Семишный умирает. Перед смертью он передаёт Коле полковое знамя, которое всё это время носил под одеждой.

Двенадцатого апреля немцы находят Плужников. В качестве переводчика они привозят скрипача-самоучку, который когда-то играл для Коли. От него Плужников узнаёт, что немцы разбиты под Москвой. Коля чувствует, что выполнил свой долг, и выходит к врагам. Он болен, почти слеп, но держится прямо. Он идёт к санитарной машине сквозь строй немецких солдат, и те по команде офицера подносят руки к фуражкам.

Возле машины он падает «свободным и после жизни, смертию смерть поправ».

Эпилог

Посетителям, пришедшим в музей Брестской крепости, обязательно расскажут легенду о человеке, который не значился в списках, но защищал крепость десять месяцев, покажут единственное сохранившееся полковое знамя и «маленький деревянный протез с остатком женской туфельки», найденный в воронке под кирпичами.

В списках не значился

Часть первая

За всю жизнь Коле Плужникову не встречалось столько приятных неожиданностей, сколько выпало в последние три недели. Приказа о присвоении ему, Николаю Петровичу Плужникову, воинского звания ждал давно, но следом посыпались неожиданности в изобилии. Коля просыпался по ночам от собственного смеха. После приказа выдали лейтенантскую форму, вечером начальник училища поздравлял каждого с окончанием, вручая "Удостоверение личности командира РККА" и увесистый ТТ. А потом начался вечер, "самый прекрасный из всех вечеров". У Плужникова не было девушки, и он пригласил "библиотекаршу Зою".

На следующий день ребята стали разъезжаться в отпуск, обмениваясь адресами.

Плужникову проездные документы не выдавали, а через два дня вызвали к комиссару училища. Он попросил Николая вместо отпуска помочь разобраться с имуществом училища, которое расширялось в связи с осложнившейся обстановкой в Европе. "Коля Плужников остался в училище на странной должности "куда пошлют". Весь курс давно разъехался, давно крутил романы, загорал, купался, танцевал, а Коля прилежно считал постельные комплекты, погонные метры портянок и пары яловых сапог и писал всякие докладные". Так прошли две недели. Однажды вечером его остановила Зоя, стала звать к себе, муж её в отъезде. Плужников было согласился, но увидел комиссара и смутился, пошел за ним. Комиссар вызвал Плужникова на следующий день к начальнику училища поговорить о дальнейшей службе. В приемной генерала Николай встретил своего бывшего взводного командира Горобцова, предложившего Плужникову служить вместе: "Ты ко мне про....